Реклама от Google





Глава 32 - Адьес! - Заклинание Снежной Земли - Автор Инга Моисеева aka Santi - l2server.ru

У каждого из нас есть любимое место на карте. Для кого-то это западные водопады, для кого-то хейнские мосты, а для меня – одинокий заснеженный пик между Аденом и Хантером. Странный и неуютный, словно высотка в Мурино, торчит он над окрестными холмами, зато с его вершины открывается чудесный вид и на изумрудные склоны Зачарованной Долины, и на туманные заросли Зеркального Леса, и на гордые башни столичных дворцов. Снег, не тающий даже летом, напоминает мне о далекой северной родине, а строгий гранитный монумент, покрытый неизвестными письменами, вселяет надежду, что есть еще какая-то иная жизнь за границами нашего маленького мира с его надуманными войнами и смешными проблемами.
Я не одна на этой вершине. Рядом задумчиво скребет когтями снежный наст местный рейд-босс. Я улыбаюсь нелепому зверю, похожему на уродливого льва с крылышками. Под его мурлыкание мне так спокойно сидеть на прогретых горным солнцем гранитных плитах и наблюдать за дорогой, серпантином обвивающей эту каменную гору.
Мое наблюдение длится недолго. От подножья к вершине не спеша поднимается орк-воин. Будь он даже в компании сотен собратьев, я узнала бы его в ту же минуту. Да, он поправился, раздался в плечах, голова уже не сверкает бритым затылком, ее шрамы и ожоги скрыты под аккуратной стрижкой густых волос. Сколько же мы не виделись? Год, два? Чертово подземелье, я совсем потеряла счет времени… Тайсон выходит на заметенную снегом площадку у монумента. Мельком взглянув на меня и приветственно кивнув головой, он обходит рейд-босса и тщательно оглядывается по сторонам. Мое сердце колотится под бурным потоком адреналина. Оно стучит кулаками в грудную клетку, словно хочет вырваться с криком: «Родной! Любимый! Я так ждала этой встречи!»… Но Тайсон хмыкает и произносит:
- Вот оно что… А я думаю, чего меня вдруг ни с того, ни с сего на этого рейда вызвали?.. Здравствуй, Рина.
- П-привет, - говорю я, понимая, что моя сентиментальная эскапада после его слов будет совершенно не к месту.
- Ну, рассказывай, как дела, - улыбается орк, - Кстати, классно выглядишь.
Тысячу раз представляла я себе этот разговор, обдумывала, какими словами я поведаю любимому про коварство Изабеллы, про воскрешение из мертвых и невзгоды рабской жизни. Но сейчас я понимаю, что у этой игры совсем другие правила, и небрежно пожав плечами, я рассказываю орку, где я побывала, что видела и какие драгоценности держала в руках. Тайсон заворожено слушает, а когда я заканчиваю, восторженно произносит:
- Какая же ты молодец, Ринка! Я так часто вспоминаю о тебе и до чертиков завидую – нашла ведь силы бросить эту скукотищу, начать житуху заново, когда сам хозяин себе, и никто не указ, и все дороги открыты!
- Но и ты живешь – не бедствуешь, - прерываю я его восторги.
- Да разве это жизнь? – плюет орк, - Когда ты сбежала, пошел я с горя за этой куклой, поверил ей, что так будет лучше для всех. И что теперь? Живу, как в санатории для язвенников – утром овсянка, в обед пюре со шницелем – тошнит уже, сил нет. Шрамы на лице тональником замазываю – дескать, не эстетично, тьфу! Оно, конечно, на аденской службе оклад и полный соцпакет, да только пять минут рейда бьешь, а потом по нему два часа отчет пишешь. Дите, вот, чужое, хрен знает чье, воспитываю…
- Как хрен знает?! Разве этот, как его… Жоржик – не твой сын?!
- Ринка, ну ты как была неучем, так и осталась, - ухмыляется Тайсон, - Орки и люди не скрещиваются, у них генотип разный! Вобщем, одна радость у меня осталась – знать, что у тебя все здорово. Жаль только, что не со мной.
- Жаль, - грустно киваю я, - Не то слово, как жаль, «мы лепили любовь, вышла баба с веслом»…
- Маяковский?
- Нет, Шевчук.
- Тоже красиво, - он замолкает. Мы еще немножко стоим друг напротив друга, не зная о чем говорить. Наконец, Тайсон вздыхает:
- Пойду, пожалуй. Счастлив был увидеться, - он протягивает мне ладонь, но словно только что заметив у меня проклятые мечи, смущенно улыбаясь, пожимает мне локоть.
Я понимаю, что сейчас он развернется и уйдет. Насовсем. Я больше никогда не увижу его, не услышу глуховатый грубый голос, не загляну в его глаза - и моя бедная душа не выдерживает. Я бросаюсь на шею Тайсону, глотая слезы и слова, я кричу о том, что не могу без него, что мне тяжело – одинокой, проклинаемой всеми. Я не могу больше просыпаться по ночам от кровавых кошмаров – отблесков того, что было наяву, а днем постоянно скрываться и убивать – чтобы еще чуточку пожить.
- Не оставляй меня, помоги мне! – кричу я, прижимаясь к его широкой груди, а он ласково гладит меня по волосам чуть дрожащей рукой.
- Помоги мне, - сбивчиво шепчу я, поднимая глаза на любимого, - Освободи меня – убей прямо сейчас. Дуалы станут твоими, ты сможешь начать новую жизнь, о которой мечтаешь, а я избавлюсь от проклятия – я слишком слаба для этой ноши. Помоги, ведь ты когда-то меня любил.
Тайсон смотрит на мое залитое слезами лицо. Смотрит долго… Или время остановилось только для меня?
- Нет, - говорит он наконец, - Я не сделаю это, я все еще…
Тонкий визг стрелы, рассекающей воздух, обрывает разговор. Боль, словно от укуса пчелы, жалит меня под лопаткой. Небо опрокидывается, и если бы не кричащий что-то Тайсон, я бы не удержалась на ногах. Еще и еще жалят меня злые пчелы, а внутри разливается жар от раскаленных полетом митриловых наконечников.
Обломав одним движением древки стрел, Тайсон бережно укладывает меня боком на землю, а земля дрожит и трясется. Когда-то я уже пережила такое землетрясение, только вот когда это было? И почему руки мои так неожиданно легки и свободны?
Минуту назад мы были вдвоем, а теперь вокруг нас толпится народ. Это мои вечные преследователи – охотники за проклятым оружием. Похоже, Белла отправила на гору не только Тайсона…
Сухонькая старушечка в плаще с капюшоном сидит рядом на холодном снегу. В одной руке у нее странная пика с изогнутым длинным лезвием, а другой она успокаивающе похлопывает меня по плечу.
- Ты пришла за мной? – шепчу я.
- Тсс, погодь, - старушка прикладывает узловатый палец к высохшим губам и кивает в сторону.
Приподняв голову, я слежу за ее взглядом. В двух шагах от меня, гордо вскинув руки, стоит обладатель почетного проклятого трофея. Мне знаком этот рослый парень, когда-то я звала его братом. Это Илия - вдохновенно говорит что-то окружившим его соратникам. Он так увлечен своей речью, что не успевает отреагировать на страшный удар дестрова меча. Голова Илии откатывается к моим ногам, а проклятые дуалы выпадают из его мертвых рук.
- Вот, теперича можно и отправляться, - беззубо улыбается старушка, - я ж чай не молоденькая, два раза на гору бегать… Ишь, как все вниз-то припустились! Мужика твово испужались чтоль?
Моего? Нет, бабуль, он уже не мой. Он теперь снова только свой собственный – видишь, как сияет над его головой алое зарево Великого Убийцы, когда наклоняется он над остывающим телом темноликой танцорки.
«Зачем слезы на твоих глазах, любимый?» - хочу сказать я ему, но понимаю, что уже никогда не произнесу этих слов. Мне уже не больно и совсем не страшно, только холодно и хочется спать. А боли нет, потому что меня больше нет. Белоснежные облака опускаются все ниже и ниже, липкой сахарной ватой просачиваются они сквозь меня и пропадают где-то внизу, сливаясь со снегом. Лазоревое небо темнеет, на нем выступают яркие точки звезд, каких-то планет, рассыпается жемчужным бисером Млечный Путь. Есть ли жизнь на Марсе? Науке это не известно… Наконец, исчезают и звезды, небо становится черным и пустым, словно погасший экран. Вот и все, гейм, как говорится, овер. Не поминайте лихом, удачи вам в этой жизни, а господам буддистам – и во всех последующих…

В полночный саван жизнь укрылась,
И поздно жать на тормоза.
Прощайте вам. Адьес, амигос!
Там кто-то против? Пусть… Я за.




к главе 31  заклинание снежной земли  к разделу творчество  на главную  поиск по разделам  



Реклама от Google